Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
 
Интервью с Игорем Наджиевым

'А мне все верится, что жизнь изменится, И станет радостным мой грешный путь. А мне все верится, что кто-то встретится, И буду счастлив я когда-нибудь'.
И. Наджиев

Ирина Седловская: Игорь, расскажи о себе, о своей семье.
Игорь Наджиев: Бабушка моя, иранка по национальности, в 14 лет вышла замуж. Они бежали с дедушкой из Ирана, так как принадлежали к враждующим родам. Она родила моего отца уже на территории России.
Ирина Седловская: История Ромео с Джульеттой...
И. Н.: Действительно. Он ее похитил и увез. И это было перед самой революцией 1917 года в России.
Беглецы поселились в Астрахани. Мой папа помнит, что у них в доме даже была горничная. Дедушку моего 13 ноября 1937 года расстреляли, как врага народа. Моя бабушка пережила войну вместе с детьми и приняла христианство после ее окончания. Папа рассказывал мне, что дедушка искренне верил в обещания большевиков о всеобщем счастье. Он не пил, не курил, был силачом - дружил со знаменитым Поддубным.... Это мои корни по линии отца.
И. С: А по линии матери?
И. Н.: Моя мама русская, степная казачка. Бабушка по маминой линии была дворянкой.
Отец вспоминал о голодном военном времени. Был страшный голод. Его мама пошла работать - выбивать мешки из-под муки. Она потом собирала пыль с ворсинами, оседавшую на цементный пол, делала из нее тесто и пекла лепешки. Лепешки были черными, но это было самое сладкое в его жизни...
И. С: А что в твоей жизни самое сладкое?
И. Н.: Наверное, хорошее общение - это самое дорогое, что может быть. Я считаю, что человек живет ради общения. Люди созданы для того, чтобы дарить друг другу радость.
И. С: А с кем бы ты хотел пообщаться из великих людей прошлого?
И. Н.: Естественно, с Чайковским, Достоевским, Рахманиновым, Шаляпиным, Вертинским... Когда я приехал в США в начале 2000-го года и выступал полгода в Лас-Вегасе, мне говорили: 'Вы напоминаете экс-солиста группы 'Кис', такого русского Майкла Джексона, поющего томно-лирические композиции в стиле Хулио Иглесиса и напоминающего своими выступлениями раннего Элвиса Прейсли...'. Такой винегрет я даже сам себе не мог представить. И поэтому говорил на пресс-конференции, что до 'Кис' на Руси всегда были скоморохи, которые красились похлеще 'Кисс', а до Фреди Меркури был Александр Вертинский, который на своем лице рисовал очень многое... Я пытался это сделать в России в конце 20-го века. Насколько это получилось - не мне судить.
И. С: Но, по сути, они говорили, что ты совместил самое лучшее в имидже предыдущих талантливых исполнителей...
И. Н.: Возвращаясь к рассказу о моей семье... Мама мне рассказывала, что когда ее родителей раскулачивали в Астраханской области, деда спрятали в стог сена. В семье было восемь детей. Моя мама - младшая. Комиссары подошли к ней и спрашивают: 'Скажи, где твой папа?'. А ей строго-настрого наказали до этого, чтобы не выдавала папу. Был обыск. Они кололи стог сена вилами и штыками, и даже проткнули деду ухо, но он молчал и терпел. Бабушка потеряла сознание и упала. Забрали все: две коровы, утварь... Но дедушка спасся.
Моя мама работала простым кочегаром на хлебозаводе. Она меня всегда просила: 'Игоречек, не говори, что я работаю кочегаром, говори - машинистом котельных установок'. А папа был простым советским инженером. Мама всегда мечтала стать певицей. Она в свое время поступила экстерном на вокальное отделение Астраханского музыкального училища. Но приехали сестры: 'Ты чего? А за родителями на селе кто будет приглядывать? Ну-ка, забирай документы!'. И она забрала. Мама убегала днем на кладбище, вставала на заросшую могилку и пела, либо читала стихи. Получается, что она меня подтолкнула к выбору пути. Только, она пела для покойников, а я пою для живых.
И. С: А ты не жалеешь?
И. Н.: Я вообще не мыслю другой жизни без сцены...
И. С: Но ведь маленький Игорек не хотел учиться музыке. Он несколько раз бросал музыкальные школы... Когда же произошел перелом?
И. Н.: У меня был выбор: из 8 класса переходить в 9, либо поступать в муз. училище, либо в театральное. Я пришел на прослушивание на театральный факультет при консерватории в Астрахани ... Один декан прослушал меня и сказал: 'Игорь, вам вообще незачем думать о сцене. У вас нет фактурной внешности, да и голоса нет...'.
- Спасибо большое, что потратили на меня время, - ответил я ему, - теперь я точно знаю, что сцена - это моя жизнь.
На что декан заметил: 'Более наглого абитуриента я в своей жизни не встречал!'.
- И не встретите, - ответил я и пошел в музучилище.
В музучилище ребят поступало мало, и все они прошли. На первом курсе я в тайне от педагогов сразу стал солистом ансамбля Астраханского трикотажного комбината. Руководителем ансамбля был тогда Леонид Борисович Фишер.
И. С: А ваш ВИА был на профессиональном уровне?
И. Н.: Да. Там были педагоги из муз. училища, ребята из консерватории. Оттуда вышел Руслан Муратов, который сейчас работает музыкальным руководителем коллектива Валерия Леонтьева, оттуда Костя Гон-чарук, создавший 'Кармен'. Он у нас был ударником. Я вспоминаю Юрия Игоревича Эльперина. Он считался лучшим джазовым пианистом в Астраханской области. Педагоги мне даже говорили: 'Зачем вам заканчивать муз. училище? Вы и так уже известный певец'.
И. С: У тебя уже были поклонницы?
И. Н.: А как же. Уже была местная слава.
И. С: И с этого момента ты переезжаешь в Москву?
И. Н.: До того тоже были попытки переезда. Я ночевал на Павелецком вокзале, куда приходят поезда из Астрахани. И было это еще до его реконструкции. Сейчас там все изменилось и негде повесить мемориальную табличку: 'Здесь ночевал И. Наджиев'. Я в Москве вообще никого не знал. Приезжал, участвовал в конкурсах. Как-то Анатолий Кролл очень точно подметил: 'Игорь, ты уже не в Астрахани, но еще не в Москве. Пора уже решать'. И Олег Марусев тоже меня спрашивал: 'Почему ты после 'Ялты-88', когда получил приз зрительских симпатий, не переехал в Москву?'. А ведь в Ялте был большой скандал. Этот приз должен был получить Киркоров, а тут вдруг его вручили неизвестному мальчику из Астрахани. В Москве я познакомился с композитором Юрием Чернавским. Он одобрил мой цикл на стихи Есенина и обещал помочь. Но время прошло - он уехал в США, в Лос-Анджелес. И тут в моей жизни появился Леонид Петрович Дербенев. Он предложил мне для исполнения свои песни. В это же время я в газете прочитал объявление фирмы 'Альянс' о том, что они осуществляют набор молодых артистов. Что-то типа 'Фабрики звезд'. Я звоню им из общежития ГИТИСа (там мне ставили раскладушку на ночь) и договариваюсь с ними о прослушивании. Я показываю все, что у меня есть: записи на астраханском ТВ, что-то им пою... Они посовещались и говорят: 'Мы тебя берем. Зарплата такая-то'. Я просто обалдел. И эта фирма тоже в какой-то степени участвовала в моей раскрутке. Потом 'Альянс' закрылся. Но я успел сделать там профессиональные записи. Потом Л. П. Дербенев показал меня Максиму Дунаевскому. Тот был в шоке: 'Откуда такой певец, где ты его откапал?'. А тот и говорит: 'Ты помнишь 'Юрмалу-88'? Как вы с Паулсом его 'зарубили' на центральном этапе!'.
- Так это тот паренек из Астрахани?
Максим Дунаевский до сих пор это вспоминает: 'Знал бы я, 'зарубая' тебя, что потом буду писать тебе песни, и ты будешь озвучивать фильм 'Мушкетеры 20 лет спустя'.
И. С: Самый большой хит, который принес тебе славу, это песня 'Ну, целуй меня, целуй' на стихи Есенина...
И. Н.: Еще раз хочу отметить, что именно Юрий Чернавский посоветовал мне записать цикл на стихи Есенина. Удивительное совпадение: в день убийства Талькова я записываю эту песню на студии. Мне звонят во время записи и сообщают об этом. Я был просто в шоке.
У меня и моих близких в жизни постоянно происходят какие-то роковые совпадения. Моя мама умерла в день своего рождения - 14 июня. Она все время молилась за меня и говорила: 'Сыночек, все, что у тебя в жизни хорошее - это моими молитвами...'. А папа умер 14 сентября. Я как раз в это время был в США на записи проекта 'Ренессанс-Рёдель' на музыку Максима Дунаевского. Это он меня пригласил участвовать в этом проекте. Моей партнершей по дуэту была бывшая супруга М. Дунаевского Ольга Шеро. А стихи написал Илья Резник. Профинансировала этот проект А. Редель.
И. С: По сути, вся твоя жизнь - сплошные знаки.
И. Н.: Я их просто уже читаю. Я научился после этих потерь ценить то, что есть, благодарить Бога за каждый день, за каждый час...'.
Я уже 17 лет на сцене. У меня, по большому счету, ничего нет: я не имею сбережений, у меня нет собственной квартиры. Все, что я зарабатываю, я трачу на песни. Ведь в нашей стране тиражированием своей музыки никто не зарабатывает. Вот такой у нас шоу-бизнес!.
Когда мне нужно было ехать в Астрахань на годовщину смерти отца, у меня даже не было денег на билет. Спасибо, нашелся добрый человек, дал. Я уже перестал просить деньги на свои проекты. Правильно сказал Булгаков: 'Не просите ничего у сильных. Сами придут, сами предложат'. Так и получается. Вдруг появилась женщина и отдала на запись моих песен 15 тыс. долларов! Другая подарила 13 тысяч евро на съемку клипа 'Боже, храни Россию'. На сегодняшний день все, что я зарабатываю, уходит на творчество и помощь близкому кругу людей, которые нуждаются.
И. С.: А откуда взялся твой имидж?
И. Н.: Один раз я нечаянно измазался гуталином - чистил сапоги. Волосы мои были распущены, а губы стали черными. И я решил: 'А может быть попробовать?'. И спасибо моей бывшей супруге Ольге - это она разработала 'Body Art' моего лица.
И. С: Этот образ несколько мистический и таинственный. Ты говорил в одном из своих интервью, что артист - это тайна...
И. Н.: Конечно, мы создаем тот мир, ту сказку, в которую приглашаем всех. И в то же время мы показываем, что этот мир бездонный, как вселенная. Творец земной повторяет путь Творца Небесного. Каждый идет на свою голгофу. За успехом и признанием следует распятие. Как правило, людей талантливых и прогрессивных, современники не понимают. Потом время и Бог расставляют все на свои места. Им начинают покланяться и говорят: 'Какие же они были великие!'. Но это уже после смерти. Мы все в искусстве повторяем путь Христа.
И. С: А искусство без страдания почти невозможно...
И. Н.: Возвращаясь к тому моменту, когда я в США, в рамках проекта с Дунаевским и Резником, собираясь уехать в Россию, пришел попрощаться с ребятами на Голливуд-бульвар. Там, в русской студии, записывались в свое время М. Шуфутинский, Л. Успенская и др...
Сижу в студии, грустный. Вдруг заходит продюсер Уитни Хьюстон - афроамериканка. Муж у нее - эстонец. Поэтому она и оказалась в русской студии. Она говорит: 'Уитни сейчас отдыхает. А я ищу студию. Покажите, что у вас за студия. И они ставят мою песню: 'Любимая...'. Она слушает и затем спрашивает: 'Кто это поет?'.
- А вот, в углу сидит.
- Это ваш Майкл Джексон?
И тут она обращается ко мне: 'Вы приехали сюда на гастроли?'.
- Нет, я приехал записываться.
- А почему не на гастроли?
- Я же на русском пою.
- Ну и что? Хотите, я вам устрою гастроли по США? Вы будите выступать с американскими артистами.
Но мне нужно было уезжать на похороны отца, и дальше предложения дело не пошло.
И. С: Теперь перейдем к поэзии. Ты поешь песни на стихи Есенина, очень любишь творчество Вертинского...
И. Н.: Это два великих, гениальных человека. Это - гордость России.
И. С: С какого возраста ты начал сам писать стихи?
И. Н.: Первые мои черновики со стихами появились тогда, когда мне было 12-16 лет.
И. С: Увлечение поэзией шло параллельно с твоими занятиями музыкой?
И. Н.: Да. А. Ахматова сказала как-то, что настоящим поэтам нужно бояться своих стихов, потому, что они сбываются. Получилось так, что я предсказал в своих стихах свою судьбу. Мало того, я предсказал и смерть брата который повесился в 1992 году.
Меня спрашивают: 'А почему ты сейчас ничего не пишешь?'. Я отвечаю: 'Мне страшно от многих своих собственных стихов, которые были написаны в детстве'.
И. С: А ты сам снимался в кино?
И. Н.: Снялся в фильме 'Русские амазонки' в одной серии в роли певца Романа Лялина. Такой собирательный образ поп-звезды. Еще приглашали сыграть в российско-французском фильме 'Слова и музыка'. Во французской версии 20-летней давности играла Катрин Денев.
И. С: Помимо стихов, ты ведь пишешь и музыку. Исполняешь ли ты полностью свои песни?
И. Н.: Конечно. Я практически перестал использовать чужих авторов. А когда я показываю свои стихи, люди удивляются, что я их написал в 13-15 лет.
Например, песня 'Удалые кони'. Она писалась в Астрахани. Там есть строчка: 'удалые кони Марья да Илья'. Меня спрашивают: 'А почему 'Марья да Илья'? Таких имен у лошадей не бывает'.
А вот мне так захотелось: Строгим был приказчик, и продал коней. Что за дело людям в чувствах лошадей?
Моя бывшая супруга Ольга, оказавшись в Астрахани, удивилась: 'Как ты смог отсюда вырваться?'.
И. С: Город Астрахань гордится своим земляком?
И. Н.: Конечно. Там даже в моем бывшем детском саду создали маленький музей, посвященный мне.
И. С: Насколько тяжело петь песни на настоящие стихи, которые сами по себе несут нагрузку, а не являются текстами к музыке?
И. Н.: Спасибо Леониду Дербеневу, спасибо поэзии Сергея Есенина. Ведь все говорят мне: 'Какие у вас песни - со смыслом! Вы думаете, о чем поете!' Ведь при всем моем хорошем отношении к проекту под названием 'Тату', все это настолько прикрыто фиговым листком. А вот музыку Чайковского до сих пор все слушают. У меня были строчки:
И то, что слушают подростки,
Так трудно музыкой назвать.
Звучит в Америке Чайковский,
Чтоб нам себя не потерять...
Я был просто в шоке, когда узнал, насколько популярен в США Чайковский.
Я ведь уезжал из России в Америку, в Лас-Вегас со слезами на глазах. Поклонники меня провожали и тоже плакали. Они думали, что меня никогда уже не увидят. Но я вернулся!
Жизнь коротка, а дни лукавы.
И жизнь, как сон, а смерть, как крик.
И кем я стану, Боже правый,
Поющий юноша - старик!
Песня 'Боже, храни Россию!' у меня появилась буквально после событий 11 сентября в Америке. У нас по Муз ТВ показывали клип с Джесикой Симпсон. В отзывах на этот клип один россиянин послал сообщение: 'Какие в Америке потрясающие певицы!'. А в конце добавил: 'Боже, храни Америку!'.
Меня это так всколыхнуло: 'А что же та страна, в которой ты живешь? Ты не хочешь сказать: 'Боже, храни Россию'? И я тот час сочинил песню 'Боже, храни Россию!'.
И. С: Сколько ты в общей сложности прожил в США?
И. Н.: Полгода.
И. С: И за полгода ты написал цикл стихов, пронизанных ностальгией. Так тянуло на Родину?
И. Н.: Тоска была безумная. Я даже не ожидал, что можно возненавидеть Лас-Вегас. Я видел на своих концертах американцев, китайцев, японцев... А хотелось петь для своих!
И. С: В интернете есть сайт, посвященный тебе. Я принесла несколько страниц восторженных посланий... Тебя морально поддерживают твои почитатели?
И. Н.: Это, собственно говоря, то, чем я живу. Бывают ситуации, опускаются руки... Но все чаще приходит ощущение - ты живешь не напрасно, ты помогаешь людям. Одна женщина из Санкт-Петербурга рассказывала, что была в ее жизни ситуация, при которой она хотела наложить на себя руки. И кассета с моими песнями остановила ее от рокового шага.
И. С: Игорь! Спасибо тебе за интервью, за прекрасные стихи. Желаю тебе побольше зрителей и почитателей не только в России, но и в США.
И. Н.: На самом деле, я не собираюсь нравиться или не нравиться зрителям и слушателям. Главное, чтобы они меня услышали. Те, кто захотят меня понять, поймут. А те, кто не захочет - не надо.
Счастье для любого артиста, если после его смерти хотя бы один человек принесет на его могилу цветы. И тогда можно считать, что ты выполнил свою миссию на земле. Нужно успеть сделать сейчас что-то хорошее...

Интервью подготовила И. Седловская Большой Вашингтон ?4 2004
 
счетчик посетителей сайта
adultfreindfinder pokerroom
Rambler's Top100 Коллекция.ру Официальный сайт Игоря Наджиева Рейтинг Сайтов YandeG

продвижение сайта Рейтинг Культура / Искусство сайтов
счетчик посещений Яндекс.ПогодаПробки на Яндекс.Картах